я много старых историй знал

 

я много старых историй знал




я много старых историй знал, хранил немало седых легенд. одну из них рассказал мой дед – рыбак, проживший всю жизнь у скал, цеплявших пиками небеса и уходивших в пучину вод. и говорил он, что каждый год, когда падет на траву роса и между звезд чуть забрезжит свет, над морем слышится горький стон. он тонет в медленном шуме волн, и ту, что стонет, зовут Аннет. 

здесь, в наших водах, хорош минтай и был в избытке всегда лосось. и так уж издревле повелось, что это место – рыбацкий край. я путешествовал много лет, пил белый пульке, саке и эль. но я не помню других земель, где так же ярко искрится свет, легко роняя на рябь воды лучей кружащийся серпантин. земель в объятьях густых глубин, где море – верная мать беды. там, над водой, где морскую мощь встречал изрезанный материк, жил от рожденья немой старик, и с ним – его молодая дочь. 

бросает кости всесильный Бог – они рисуют в полете мост из тонких, белых кружочков-звезд и пишут чьей-то судьбы итог. никто не знает, когда и как начнут разыгрывать чью-то жизнь. но кости катятся с неба вниз, и с лихорадкой лежит рыбак. и ходит тихая, словно тень, к кровати от очага Аннет – в тарелках больше съестного нет, отец в горячке четвертый день. порою перед лицом потерь благоразумия рвется нить – отца стараясь не разбудить, Аннет тихонько скользит за дверь. ночь лижет краски ее лица, песок ласкается у ступней – под танец плавных ночных теней она выводит ладью отца на звездно-черную гладь воды, веслом дугу пишет вновь и вновь, и блеском плещущихся кругов луна рисует ее следы. 

Аннет вернулась, когда рассвет растекся золотом в небесах. в дрожащих, мокрых ее руках плетенка с рыбою на обед. и так летела за ночью ночь, и в коробки превратился мак. окрепнув, видит седой рыбак, как свечкой тает родная дочь. и в час, когда тьма из звезд плетет Гекаты царственный палантин, до самой грани морских глубин за дочкой добрый отец идет. с небес дождем льется тусклый свет и кожу девушки серебрит. в глазах, прозрачных как аданит, сверкает искрами блеск планет. страх перед тьмою глубин растет в душе бывалого рыбака - из-под воды белая рука в пучину дочку его зовет. Аннет с улыбкой идет вперед, ей пеной ноги обул прибой. дух не выходит - он здесь чужой. и он не любит земной народ. дух моря - демон, лихая тварь, он топит девушек и детей... так отчего у него теперь в глазах так нежно блестит янтарь? тварь обнимает девичий стан и пьет тепло ее мягких губ. 

стук волн о скалы силен и груб, и бриз морским ароматом пьян. 

так часто ходит беда тайком там, где уже показался Рок. никто не знает, какой итог сплетет нам древних мистерий ком. старик теперь ходит в море сам и, дав себе самому обет, он запрещает идти Аннет за ним – к беснующимся волнам. но разве есть у кого-то власть над чувством древним, как этот мир? Аннет под руку ведет Зефир к скале, что смотрит в морскую пасть. вода волнуется, словно ад разлился синью у бледных ног. путь в воздух мягок, но одинок, лишь шаг – и не повернуть назад. и местный мне говорил народ, что смерть девицы была легка – ей талию оплела рука и утащила в пучину вод. 

и каждый год есть такой рассвет, когда по воле седых богов девица бродит вдоль берегов - ведь под водой людям места нет. но лишь окутает землю тьма, Аннет, задув на песке следы, глотает холод морской воды и снова топит себя. сама. и когда стихнет под сердцем боль и станет девичья плоть легка, ее за руку возьмет рука, белесая, как морская соль. 

* * * 

я выхожу на крутой утес, залитый солнцем в рожденьи дня. из-под воды смотрит на меня подгнившей лодки зеленый нос. здесь все, что наша земля хранит от чувства сильного, словно сталь, безбрежного, как морская даль и прочного, как седой гранит. 

да, много сказок я сочиню о тех, кого уже с нами нет. но лик моей дорогой Аннет я нежно в сердце своем храню. 

ведь, видно, стоит того любовь 
чтоб безоглядно, из века в век 
до смеха крошечный человек 
ей отдавал свой никчемный век 
и умирал. вновь, 
и вновь, 

и вновь. 

© Versus



Создан 13 ноя 2016